21:46
Видеосвязь

 

Видеосвязь

 

Лорри Мур

 

Я спросила отца, знает ли он, где он находится, и он ответил:

- Вроде как.

- Ты в больнице. Твоя операция на бедре прошла хорошо. Но у тебя обнаружили вирус. Ты заражен. Никто не может к тебе приблизиться. Это сейчас происходит во всем мире. Ты заразился этим вирусом в своем доме престарелых, в пансионате. Носителем вируса был шеф-повар.

- Шеф-повар Берривуд?

- Да.

- Его еда была так себе. Но однажды он приготовил вкусный лимонад. Я помню, выпил стакан лимонада, это было восхитительно. Как на войне. Холодный лимонад в банке из-под варенья, - он облизнул губы, а потом своим длинным, как у пианиста, иссохшим пальцем поковырял в зубах. Кислородная трубка болталась у него на груди.

- Тебе что-нибудь нужно сейчас? Когда мы закончим говорить по Скайпу, я могу позвонить в регистратуру медсестре.  

- Я хочу немного лимонада.

- Я попрошу их об этом. 

Мы с отцом разговаривали по Скайпу. Такая возможность предоставлялась три раза в день, когда дежурная медсестра в защитной маске и скафандре, одетая как пчеловод, посещала изолированную палату инфицированного пациента. И именно в этот момент медсестра могла включить планшет и позволить больному поговорить с родными по видеосвязи.

Отец попытался улыбнуться мне, но я увидела, что улыбка ему тяжело далась, он скривился.

- Тебе больно? – спросила я.

- О, нет, все нормально, - ответил он.

Мне захотелось приободрить отца, и я не нашла ничего лучше чтобы сказать:

- Знаешь, премьер-министр Великобритании тоже заражен этим вирусом. И принц Чарльз тоже. И Том Хэнкс.

Отец заулыбался. 

- Похоже, я в хорошей компании.

Я улыбнулась ему, как будто все было хорошо, а затем продолжала рассказывать о вирусе. Мне казалось, что это его отвлечет.

- Вирус этот сейчас по всему миру распространен. Ни одна страна не была подготовлена к нему, кроме, возможно, Финляндии. Финны - нация живучая, они всегда готовились к мобилизации. Они копили продовольственные запасы в течение многих лет из страха перед Россией. Кроме того, Южная Корея преуспела. Они настороженно относятся к Северной Корее, поэтому были готовы к катастрофе. Также и Тайвань, который боится Китая.  

Отец нахмурился. 

- Думаю, нам следовало бы бояться Канады, - сказав серьезным тоном, потом он заулыбался. 

Конечно, это была шутка. И меня порадовало то, что, не смотря на свое положение, ему не изменяет чувство юмора. Но улыбка опять далась ему тяжело. Похоже, ему все-таки было больно.

- Ты только не переживай. Все будет в порядке. Врачи дают тебе лекарства.

- А я не переживаю. В 1945 году, после войны, я переболел малярией. И ничего, выжил. А знаешь, моя мать болела испанским гриппом.   

- Да, я знаю. Ты рассказывал.  

- Она была беременна моим старшим братом. Врачи прописали ей постельный режим и сказали, чтобы она не кашляла, иначе ее легкие могли бы лопнуть. 

Я всегда задавалась вопросом, действительно ли легкие могут лопнуть. Я слышала эту историю от отца много раз в детстве. И каждый раз сомневалась в ее правдивости, но никогда не говорила об этом вслух. И уж тем более сейчас не скажу, глядя в экран своего смартфона на больного отца-старика.   

- Все они были интересными людьми, моя семья, моя сестра, брат и родители, - сказал он.

У моего отца было три дочери. Старшая Ливви, я – средняя, и Делли – младшая. После смерти мамы, которая умерла восемнадцать месяцев назад, он перестал спрашивать у нас, как мы поживаем. Он все больше вспоминал о своем детстве. И вот теперь тоже. Я смотрела на своего отца. Он похудел, и серебристая щетина покрывала его подбородок. Я поймала себя на мысли, что это даже хорошо, что он не спрашивает меня, как у меня дела. Что бы я могла ему рассказать? Что мир сходит с ума. Все города опустели, все  заведения закрыты, все люди сидят дома и общаются по видеосвязи через Зум, Ватсап или Скайп, а покупки делают на Амазон. А если есть необходимость сбегать в магазин за хлебушком, то необходимо тщательно подготовиться: помыть и продезинфицировать руки, надеть перчатки и медицинскую маску на лицо. И как же это отвратительно – дышать в маске, когда на улице весна, и все цветет вокруг.

- Скажи мне, когда я вернусь в свой пансионат? – спросил меня отец.

- Пап, пока ты не излечишься от Коронавируса, тебя не примут назад.    

- А мне нравилось в моем пансионате. А некоторым – нет. Они даже хотели сбежать. Я помню, директор однажды обманул старичков-беглецов. Он построил фальшивую автобусную остановку рядом с пансионатом. Старенькие беглецы сидели на этой остановке и ждали невозможного автобуса. Их обнаружили и  аккуратно вернули обратно в пансионат. Я слышу, у тебя музыка играет?

Фоном у меня действительно играла музыка, я включила радио «Культура».

- Я люблю Брамса, - продолжил отец. – А еще Бетховена и Моцарта.

- А мне нравится Чайковский и Дюк Эллингтон.

- Ты бы не могла попросить медсестру, чтобы она как-нибудь включила мне музыку Брамса.

- Да, пап, я попрошу.    

- Что ты думаешь о Байдене? Я надеюсь, что доживу до октября и проголосую за демократов.

- Пап, не говори глупости. Конечно, ты доживешь. И проголосуешь за демократов.

В изолированную палату вошла медсестра в скафандре, похожая на пчеловода. Отец вздрогнул. Я думаю, он чувствовал себя военнопленным в этой изоляции, среди всех этих лекарств и медицинских аппаратов. Во время войны он служил на Филиппинах, на Тихоокеанском театре военных действий. Но там он был герой, а здесь он был пленник.

- Мэм, - сказала медсестра, - время тихого часа. Я вынуждена отключиться.

- Пап, я позвоню завтра. Люблю тебя, - сказала я.

- Мне тоже было приятно с тобой поговорить, - ответил он.

Наш сеанс видеосвязи был завершен. Отец никогда не говорил в ответ «Люблю тебя». Конечно, он же был из того поколения, которое не приемлет «телячьи нежности».

Как я уже говорила, отцу можно было звонить три раза в день. Но эти три раза были поделены между нами – сестрами. Утром отцу звонила старшая Ливви, днем – младшая Делли, а вечером – я.

Вечером следующего дня я вновь звонила отцу на Скайп. Ответа не было. Тогда я позвонила в регистратуру.    

- Это дочь Дэна Фордхэма, он пациент вашего крыла. Я не могу связаться с ним по Скайпу.

- Вынуждена сообщить прискорбную новость, - ответила медсестра. – Ваш отец только что скончался.

Мое сердце забилось часто.

- Как? Но он хотел дожить до октября, чтобы проголосовать за демократов.

- Мне очень жаль.

Я написала своим сестрам в Ватсап, что отец умер.  

Ночью был сильный шторм, который валил все на своем пути. Поломанные в результате деревья падали своими кронами на линии электропередач, повреждая их. Я испуганно вскрикнула, когда услышала, как в переулке взорвался трансформатор.

Последовавшее отключение электричества омрачило город почти на всю неделю. Светофоры погасли. Соседи в масках и перчатках тащили в черных мешках к мусорным контейнерам размороженные и потекшие замороженные продукты. Каждый вечер теперь у нас не было ни телефона, ни Wi-Fi, ни какой-либо связи. Перед сном я ела яблоки с арахисовым маслом, а затем ложился спать в семь, когда уже стемнело. Пару раз с фонариком читала книжку перед сном.

По утрам я слышала, как на улице работали бензопилы. Это рабочие расчищали тротуар от поваленных деревьев после урагана. Спустя шесть дней, без предупреждения, свет снова включился. Сработали моторы. Часы показывали неправильное время. Мой разум постепенно вернулся на круги своя.  

 

© TNY, издатель, 2020

© Lorrie Moore, текст, 2020

© Илья Кривошеев, перевод, 2020 

© Ard Su, иллюстрация, 2020   

Слушать подкаст на Soundstream! 

Просмотров: 84 | | Теги: 2020, Fiction | Рейтинг: 0.0/0
close