13:48
Серость

 

Серость

 

Шейла Хэти

 

Весь мир все еще мог бы быть серым, как в старом черно-белом кино. Но однажды, где-то между прошлым и настоящим, появились цвета. И причиной их появления, я думаю, были войны. После войн люди говорили: «Мы должны придумать что-то, что отвлечет нас от войны». Кто-то предложил, а как насчет того, чтобы все разукрасить в разноцветные тона? Мир согласился, что цвета необходимы, чтобы вывести людей из депрессии, из отчаяния перед разрухой и смертью, из накопившейся горы человеческих костей. И тогда начали привозить цвета. Их привозили фурами, чтобы все насытились. Задача каждого человека на планете состояла в том, чтобы установить цвета там, где им положено быть. Цвета некоторых вещей определялись каноном, например, трава должна быть зеленой, а не красной или синей, иначе можно получить штраф за такую раскраску. Но другие вещи, например, свою рубашку, можно было раскрасить по-своему усмотрению. Какого цвета должна быть та или иная вещь определял специальный комитет людей, который делал очень важную работу. И мир облегченно вздохнул: теперь все стало намного красивее! И несколько дней не было войн, просто люди наслаждались цветами. Но люди быстро приспосабливались к тому, что красиво и приятно, а затем снова начались войны, и комитет был распущен.      

Давным-давно я была членом этого комитета. Не первоначального, где были отцы основатели, а второго поколения, где собрались дочери отцов основателей. Мы интервьюировали наших отцов, перенимали их опыт и мудрость, делали заметки в своих блокнотах, чтобы потом поделиться с миром. Мы спрашивали наших отцов: каково было быть в комитете? Как проходили встречи? Но многие из них к этому времени уже потеряли память и ничего не вспомнили о тех событиях, а остальные злились на других членов комитета и не хотели объяснять нам все детали. Мы собрали очень мало информации, чтобы сохранить для мира, для потомков. Потом мы тоже разошлись. Мы сказали себе: давайте просто насладимся цветами. Какая разница, как они появились? Так мы и сделали. Мы стали такими же, как все, не архивариусами прошлого, а обычными людьми, идущими сквозь краски настоящего, как будто так и должно быть.

Но однажды Аманда предложила другой вариант, что мы должны просто поговорить с людьми мира, которые участвовали в распространении красок по земле, с обычными людьми, с теми, кто это делал. Многие дочери этого комитете уже устали заниматься этой работой и отказались от предложения Аманды. А я поддержала Аманду, потому что ее идея мне показалась замечательной. Я предложила Аманде использовать мою видеокамеру, и она сказала, что это отличная идея, мы можем снять документальный фильм. Мы отправились в один маленький городок, стояли на площади и обращались к людям, которые ходили по воскресным покупкам, и спрашивали их, каково это, когда начали появляться цвета, и участвовали ли они в раскрашивании всего? Мы спрашивали только стариков. Большинство людей не хотели с нами разговаривать, но одна старуха поболтала с нами. Она пригласила нас в свою квартиру на чай.

Ее квартира была полна красок, как и весь остальной мир, за исключением одного угла, который все еще был серым. Это был ее собственный секретный уголок, который не раскрашивали - возможно, это единственное место в мире, подобное ему! Мир был бы взволнован, узнав, что угол не был заполнен; но она сказала, что за пятьдесят, шестьдесят, семьдесят лет она никого не впускала к себе домой. Она предпочитала отказаться от мужей и друзей, чтобы не красить этот маленький уголок мира.

Женщина была приветлива и спокойна. Мы навели на нее камеру. Она старалась не смотреть в камеру, а все больше на свою фарфоровую чашку, которую держала в руках. Мы начали задавать ей вопросы о прошлом. Как? Что? Почему? Когда? По ее словам, раньше она тоже была хмурой, как и те люди из столь давних времен, многие из которых уже мертвы. На какое-то время она как все впала в безумие, раскрашивая все, что было видно, даже то, что не было в ее компетенции раскрашивать, например, соседское ограждение.

Но однажды она вернулась в свою квартиру, где еще не заполнила свой угол. Она красила другие вещи, но отложила свой угол. Она сказала себе, я устала сегодня, завтра этим займусь. Она сказала нам об этом, опустив глаза. И что же было дальше? Завтра превратилось в очередное завтра, как и для многих из нас. Оно продолжало появляться в списке ее дел, как одно из тех вещей, которые существуют уже столько месяцев, а потом вы их даже уже не замечаете. И месяцы превратились в годы, а она почему-то так и не перекрасила свой угол. Что это за вещи, которые никогда не исчезают из списка? Неужели мы действительно не хотим их делать? Или нам даже не нужно их делать? Мы помещаем их в свой список дел, потому что думаем, что должны это сделать. В конце концов, к тому времени в мире не осталось даже достаточно цвета, чтобы она могла перекрасить и заполнить свой угол.

Она осталась жить в своей квартире. Друзья и бывшие соседи уговаривали ее переехать, потому что в этот дом заселялись иммигранты. Но, хотя она и не была поклонницей иммигрантов, она не особо обращала на них внимание. Новые соседи не беспокоили ее, а этот унылый угол забавным образом стал для нее успокоением. Она смотрела на него каждый день, когда пила чай. Нет, у нее никого не было, и да, ее милые соседи-иммигранты считали ее снобом, потому что она не хотела общаться с ними, и не приглашала к себе в гости. Она опасалась. А если кто-то из них узнает про ее серый угол и доложит властям? Она не могла рисковать. На этом ее история закончилась. Она попросила нас не транслировать наш документальный фильм на Ютуб и не писать о нем, пока она не умрет. Она хотела прожить в своем маленьком уголке, пока не умрет. Она не хотела, чтобы на старости лет ее забрали и посадили в тюрьму, или чтобы кто-нибудь из какого-то комитета пришел и раскрасил ее серый угол. Мы пообещали ей, что не опубликуем наш фильм, потому что нам было ее жалко, и нам она очень понравилась.

Что ж, она умерла в прошлом году, а на следующей неделе выйдет наш документальный фильм. Но нам почему-то очень грустно. Мы гордимся нашим короткометражным фильмом и тем, что мы нашли эту историю, но не тем, что ей пришлось умереть. Лучше бы она жила и жила со своим уголком, чем нам показывать наш фильм. Почему всегда так много печали, когда происходит что-то хорошее? Почему нет баланса между хорошим и плохим? Разве она не могла сказать: «Покажи свой фильм миру!» и чувствовать себя при этом в безопасности, что никто не ворвется к ней из-за ее серого угла? Нет! Определенно, она знала то, чего не знали мы, о цветах, серости, углах и о том, что вам разрешено в вашей частной жизни, в вашей крошечной квартирке, а что нет.     

 

© TNY, издатель, 2020

© Sheila Heti, текст, 2020

© Илья Кривошеев, перевод, 2020

© Camille Chevrillon, иллюстрация, 2020  

 Подпишись и слушай!

Просмотров: 90 | | Теги: Flash Fiction, 2020 | Рейтинг: 0.0/0
close