18:28
Фонарик

 

Фонарик

 

Сьюзан Чой

 

- Я всегда буду благодарен твоей маме за то, что она научила тебя плавать.

- Почему?

Этот вопрос звучал не как вопрос, а скорее как протест. Луиза не хочет, чтобы отец говорил о маме. Она устала от нее. Мама все делает неправильно. По мнению Луизы, это большая несправедливость, что отец, словно рыба, уплыл, оставив ее на берегу с матерью; лучше бы он взял ее с собой, как рыбку-напарницу, а мать пусть остается одна на берегу.

Вдвоем они идут по волнолому, делая осторожные шаги через зигзагообразные гранитные блоки. Они уже далеко удалились от берега. Мамы с ними нет, она осталась в доме, скорее всего она и не вставала с постели. Дом стоит на берегу моря, его они арендуют уже месяц. Все это летнее время Луиза играла на волноломе одна. Мама никогда не ходила с ней на прогулку, потому что была нездорова, а отец был занят. Каждый день Луиза просила отца прогуляться с ней по волнолому, и только сегодня вечером он, наконец-то, согласился. Он был одет в свой обычный костюм. Волны порой ударяют о камни, и брызги летят во все стороны, поэтому, чтобы не намочить брюки, отец подвернул их до колена, но при этом остался в своих лакированных начищенных ботинках. В одной руке он держал фонарик, в котором нет необходимости, в другой – руку Луизы, в чем тоже нет необходимости. Но она не против, чтобы он держал ее за руку.

- Потому что это очень важно – уметь плавать, - объясняет он. – Для твоей же безопасности. Когда она тебя учила плавать, я думал, что это еще рано для тебя, глубина опасна для ребенка. Я признаю, что был не прав. 

- Мне все равно. Ненавижу плавать.

 Отец не пытается переубедить Луизу в обратном, наверное, потому что знает, что спорить с десятилетним ребенком бесполезно; такому ребенку интересен сам спор, ему хоть лоб расшиби, а он все равно будет стоять на своем.   

Далеко над водой, далеко за тем местом, где волнорез соединяется с тонкой песчаной косой, закат потерял всю свою теплоту и превратился в бледность на горизонте. Они решили, что пора возвращаться.

- Я никогда не учился плавать, - признался отец.

- Почему? – на этот раз в ее голосе слышится искренне удивление.

- Потому что я вырос бедным мальчиком. И я не был скаутом.

- Ненавижу скаутов. Не хочу быть скаутом.

- Когда-нибудь ты будешь благодарна своей матери, но я хочу, чтобы свою благодарность ты начала проявлять уже сейчас.

Это были его последние слова.

(Или это были последние слова, которые она помнила? Может быть, он говорил что-то еще? Никто не знает.)

 

Луиза не спала. Небольшой луч света просачивался с коридора в приоткрытую дверь. После того, как не стало отца, Луиза боялась темноты, хотя раньше не боялась, поэтому теперь она оставляла дверь приоткрытой. Первое время мать навещала ее перед сном, она въезжала в комнату на своей инвалидной коляске. Но присутствие матери только напрягало Луизу, поэтому она говорила ей серьезным тоном взрослой девочки:

- Когда будешь уходить, закрой за собой дверь, пожалуйста.

Матери было больно это слышать, но она разворачивалась на своей коляске и закрывала за собой дверь, как и просила дочь. Видимо, мама хотела, чтобы Луиза ее обняла и поцеловала, чтобы попросила ее рассказать сказку на ночь, как будто Луизе пять лет. Но Луиза не просила об этом, вместо этого она просила оставить ее в покое. Когда мать покидала комнату, Луиза аккуратно приоткрывала дверь, чтобы не оставаться наедине с темнотой.

Когда они переехали сюда, в Лос-Анджелес, ее направили учиться в четвертый класс, хотя она должна была пойти в пятый. Она закончила половину семестра четвертого класса, когда ее родители уехали из США на год в Японию. В Японии она закончила четвертый класс японской школы. И получается, что она дважды училась в четвертом классе в двух странах. И вот теперь, по возвращении в США, ее снова заставляли идти учиться в четвертый. Луиза чувствовала себя побежденной и проигравшей в неведомой игре.

 После того, как не стало отца, они вернулись в США, и спустя некоторое время в их доме поселилась тетя Луизы, сестра мамы. И именно тетя теперь взяла на себя все заботы по дому и присматривала за Луизой. Но Луиза понимала, что эта женщина никакая ей ни тетя и не сестра мамы. Все эти годы мама никогда не говорила, что у нее есть сестра, никогда не показывала фотографий, никогда с ней не созванивалась и не поздравляла с праздниками, никогда не получала от нее открыток на Рождество. И тут вдруг внезапно она объявилась. Тетя старалась быть доброжелательной по отношению к Луизе и вела себя так же, как и все взрослые относились к ней после смерти отца: с сочетанием сердечного внимания и брезгливого дискомфорта.

Сегодня утром Луиза слышала, как мама говорила с тетей на кухне. Она не слышала, о чем они говорили, но понимала, что о ней. И вместо того, чтобы отвести Луизу в школу, как обычно, тетя повела ее сегодня в какое-то здание в центре города на встречу с детским психологом, который должен был обсудить с Луизой ее уровень обучения.

Встреча проходила в кирпичном офисном здании с крутым лестничным пролетом. Когда они поднимались, тетя сказала:

- Вот почему твоя мама не могла пойти с нами - из-за этой лестницы. Я позвонил заранее, чтобы узнать, и мне сказали, что в этом здании не предусмотрены лифты для инвалидных колясок. Ах, твоя бедная мама.

- Она не бедная.

- Что ты сказала, милая?

Луиза промолчала, сделала вид, что не слышала тетю.

Их встретил мужчина.

- Меня зовут доктор Брикнер, - представился он, протягивая руку Луизе.

Доктор Брикнер пригласил Луизу войти в кабинет и сказал, что тетя будет ждать ее в приемной, и просил не беспокоится, тетя не уйдет отсюда без Луизы. Луиза и не беспокоилась.

- Итак, Луиза. Меня зовут доктор Брикнер, созвучно с кирпичом, которым выложено это старое здание, в котором мы сейчас находимся. Но если тебе трудно запомнить, ты можешь называть меня просто Джерри.

- А чего тут запоминать?

- Что, прости? – доктор посмотрел на нее с усмешкой.

- Вы же сами сказали, что ваше имя созвучно с кирпичом. Легко запомнить.

От удивления у доктора приподнялась бровь.

- Вижу, ты умная девочка, - сказал он.

- Достаточно умная, чтобы учиться в пятом классе, а не в четвертом, как меня заставляют.

Кабинет доктора был полон интересных вещей: деревянные поделки, солдатики для мальчиков, куколки для девочек. Понятно, что те дети, которые приходят на встречу к доктору с удовольствием развлекаются с этими игрушками. А еще здесь был красивый кукольный домик, такой же, как в «Детском мире». Когда Луиза увидела такой кукольный домик в «Детском мире» и очень захотела его себе. Она попросила маму купить ей этот домик, но мама отказала. Тогда она попросила папу. Папа хотел купить ей домик, и они вместе пошли в «Детский мир», но когда он увидел цену, он сказал, что это очень дорогая вещь. Он лучше сам смастерит для нее домик. И смастерил из картона, старых досок и старых тряпок. Конечно, этот домик был уродливым по сравнению с тем красивым, который продавался в магазине. Со временем Луиза привыкла играть со своим уродливым домиком, который смастерил для нее отец, и даже полюбила его, но в глубине души ей было обидно, что ей не купили красивый домик. И вот теперь она увидела красивый кукольный домик, который так хотела, в кабинете доктора.

- Луиза?

Доктор заметил, что она смотрит на домик. Она отвела взгляд от домика и села на кресло напротив доктора.

- Ты хочешь поиграть с этим кукольным домиком? – спросил доктор.

- Нет.

- Может быть, ты хочешь порисовать? У меня есть фломастеры и карандаши.

- Нет, я не люблю рисовать.

- А что ты любишь, скажи мне?

Ох уж эти взрослые, подумала Луиза. Вечно задают этот свой вопрос.

- Для чего вам этот фонарик? – спросила Луиза.

Доктор как будто был доволен, что Луиза начала с ним диалог.

Фонарик стоял на подоконнике лампой вниз. Окна в кабинете были большими, с широкими подоконниками, а эти подоконники были забиты различными игрушками. Но среди всего прочего, Луизу заинтересовал простой фонарик.

- Чтобы видеть в темноте! – шутливо ответил доктор.

- У вас есть лампы.

- Это на тот случай, если отключат электроэнергию, - доктор отказался от шутливого общения с Луизой, она была серьезна. – Такое бывает не часто, но бывает. Особенно, если произойдет землетрясение.

- Там, где я жила до переезда сюда, все время были землетрясения.

- В Японии.

Она была разочарована тем, что он про нее уже все знал.

- Я хочу поиграть с фонариком. Мы можем выключить свет?

- Темно не будет.

- Тогда опустите жалюзи.

Доктор Брикнер встал и опустил жалюзи. Жалюзи скрипели, и с них полетела пыль, видимо, их давно уже не опускали. В кабинете стало чуть темнее, но солнечные лучи все равно просачивались через жалюзи. Доктор Брикнер протянул Луизе фонарик, и она, приложив некоторое усилие, сдвинула пластиковый переключатель большим пальцем, и на потолке появилось бледное облако света.

- О, хорошо, - сказал доктор. – Я думал, что батареи разрядились.

- Плохо, что вы не позаботились о том, чтобы поменять батареи. Если бы было землетрясение, у вас могли бы быть проблемы.

- Совершенно верно.

Она начала играть лучом света на потолке и напевать мелодию из фильма «Близкие контакты» про НЛО.

Доктор засмеялся.

- Тебе нравится этот фильм? – спросил он.

- Он меня напугал, - Луиза удивилась сама себе, что ответила честно, и про себя поругала себя за это.

- Почему?

Она пожала плечами, размахивая лучом фонаря по потолку.

- Но он и веселый тоже. Это как Хеллоуин.

На секунду она была готова раскрыть ему свою душу, но в эту же секунду она ее закрыла. Он был взрослый, а она не любила взрослых. Взрослые лицемеры, они притворяются, что жалеют ее. Она снова спела мелодию про пришельцев и дирижировала фонариком так, чтобы в воздухе образовалась пятиконечная звезда.

- А тебе нравятся «Звездные войны»? – спросил доктор.

Мы будем обсуждать мои любимые фильмы, подумала Луиза.

- Конечно, - ответила она.

- Значит, тебе нравится научная фантастика.

- «Близкие контакты» - это не научная фантастика. НЛО действительно существует, - яростно выпалила Луиза.

- И это страшно.

- Нет. Инопланетяне совсем не страшные. Они кажутся хорошими.

- Тогда почему их присутствие на самом деле тебя напугало?

- Это не правда! Они же не настоящие.

- Но ты только что сама сказала, что они настоящие, - он сказал это торжественным тоном, потому что поймал ее на словах и как будто выиграл одно очко в свою ползу в их словесной дуэли.

Она направила луч фонаря на его лицо, и он прищурился, но не стал ругать ее, поэтому она отвела луч в сторону в качестве награды.

- Я их не видела.

- Но признаки того, что они приближаются есть: странные звуки радио, огни в небе, папа, который строит башню из грязи, и вы думаете, что он сошел с ума. Может быть, они действительно существуют?

Луиза молчала.

- Обычная жизнь становится странной, не так ли? Может быть, многое из того, что кажется нереальным, может быть реально?

Фонарик выпал из ее руки и с шумом, похожим на выстрел, покатился по холодному кафельному полу. Затем он остановился о стену. Луиза вытерла ладонь о свои джинсы. После того как они с матерью переехали в Лос-Анджелес, тетя стала покупать ей джинсы. Раньше она носила юбки, платья, сарафаны и сандалии, а теперь одевалась в синие джинсы и красные кроссовки. Раньше она не думала о своем теле и внешнем виде, а теперь она начала чувствовать свое тело. Она потянула руку к фонарику. 

- Когда я готовился к встрече с тобой, я говорил по телефону с твоей матерью, - продолжил доктор Брикнер. - Я знаю, что твоя мать нездорова. Я не хотел, чтобы она приходила ко мне в офис. Но мы долго разговаривали по телефону. У меня было много вопросов о тебе. Она хотела помочь мне всем, чем могла. 

Рука Луизы болталась на твердом деревянном подлокотнике кресла, пальцы расслаблены, она больше не пыталась достать фонарик. 

- Она сказала мне, что когда тебя нашли на пляже в Японии, после того, как твой отец утонул, ты сказал людям, что его похитили.       

- Нет, - быстро сказала Луиза, не поднимая глаз.

Она смотрела на слабый свет фонарика. Когда случится следующее землетрясение, думала она, эти батареи уже разрядятся. И тогда фонарик не спасет доктора Брикнера. И в этом будет и ее вина, потому что сейчас она впустую тратит заряд батареи.

- Твоей матери не было, когда они нашли тебя, но человек, нашедший тебя, сказал, что ты сказала это.

- Я никогда этого не говорила, - повторила Луиза. - Я не понимаю, о чем вы.

- Луиза, ты знаешь, что такое шок?

- Если потереть воздушный шарик о стену и потом коснуться им кого-то еще, вы можете шокировать его.

- Верно, это поражение электрическим током. Но это не тот шок, о котором я говорю, хотя ощущения могут быть похожими. Как внезапное, резкое, пугающее чувство. Понимаешь?

- Удар электрическим током не пугает, - вежливо возразила она, не сводя глаз с его булавки для галстука. 

- Может, я плохо объясняю. Иногда я лучше слушаю, чем говорю. Может быть, я смогу послушать, и ты сможешь поговорить со мной еще немного.

- Это то, что вы пытаетесь делать с тех пор, как я приехала сюда.

- И эта комната полна уловок, чтобы заставить детей говорить, но ты для них слишком умна.

- Я слишком умна для комплиментов. Они мне не нравятся.

- Я заметил, что дети, которые их заслуживают, их не любят.

- Я их не заслуживаю. Я просто такая, какая есть. И мне это не нравится.

- Почему нет?

- Другие дети мне неприятны. У меня нет друзей.

- Твоя мама сказала мне, что у тебя всегда были друзья. В Бостоне у тебя были друзья. В Японии у тебя были друзья. Только с тех пор, как ты переехала сюда, у тебя не было друзей.

- Я не хочу друзей.

- Почему нет?

- Я не люблю, когда люди задают мне вопросы.

- Как я?

Она пожала плечами. 

- Без обид.

- Моя работа - задавать вопросы.

Он поднял фонарик с пола и посветил им на стол, где лежали белые, желтые и розовые листы бумаги.

- Видишь ли, одного из моих боссов зовут Объединенный школьный округ Лос-Анджелеса, и когда они отправляют мне розовый лист бумаги с именем ребенка, это означает, что я должен задать этому ребенку вопросы, иначе они не пришлют мне мою зарплату. Ты можешь подумать, что наша встреча имеет отношение к тебе, но на самом деле она связана с миссис Брикнер, моей женой, и Келли Брикнер, моим сыном, который учится на втором курсе Университета Южной Калифорнии, и Шерил Брикнер, моей дочерью, которая учится на первом курсе. Средняя школа Вестингауза. Это действительно из-за них я задаю тебе вопросы - и из-за Объединенного школьного округа Лос-Анджелеса. И они хотят, чтобы я задавал тебе вопросы. Ну, давай посмотрим, что они написали в твоей форме. «Неповиновение, деструктивное поведение, обман, конфликт между сверстниками, опоздания, прогулы, воровство…»

- Что это такое? - она прервала.

- Что?

- Последнее.

- Воровство. Ты имеешь в виду, что не знала, что тебя обвиняют в воровстве?

- Нет.

- Я уверен, что твои родители учили тебя не воровать.

Но в том-то и дело. Воровство было тем, что запрещалось делать, говорили, что это неправильно. Но почему? Кому от этого плохо, кроме того, у кого украли? Тот, у кого украли, испытывает досаду, он озирается по сторонам, как будто что-то потерял, но ведь плохого же ничего не случилось. Однажды в ресторане, куда Луиза пришла с тетей, пока ее мать проходила дополнительные анализы в больнице, она положила солонку в карман и принесла домой. Что случилось? Только то, что солонка переместилась из стола ресторана в ящик ее шкафа. А в кабинете директора школы, мистера Вамсли, она украла ручку с каркасом из искусственного дерева с его стола.  Наверное, мистер Вамсли был раздосадован из-за пропажи ручки, но не страдал же. Глупая девочка по имени Дон Делаван каждый день приносила с собой куклы. Куклы часто пропадали. Дон переживала из-за этого, иногда плакала и жаловалась учительнице мисс Принс, а мисс Принс пристально смотрела на Луизу.

- Ты не думаешь, что воровство – это плохо? – спросил доктор Брикнер.

- Я знаю, что это неправильно. Но не понимаю, почему.

- Воровство – это то же похищение, не так ли?

Он выключил фонарик и положил его на стол со своими бумагами, затем поднял жалюзи. Дневной свет заполнил кабинет. Он сел за свой стол и сказал Луизе:

- Когда ты сказала людям, что отца похитили, я думаю, ты имела в виду, что его забрали у тебя. Украли. Смерть крадет людей, которых мы любим.

- Но я никогда не говорила, что его похитили, - повторила Луиза. - Моя мать это выдумала. Она все придумывает.

Доктор Брикнер достал ручку из нагрудного кармана пиджака и перевел взгляд с ее лица на блокнот. Когда он писал, его лицо было безмятежным. Казалось, он нашел то, что искал.

- Почему бы тебе не поиграть с игрушками, пока я заканчиваю свои записи? - предложил он.

Луиза сидела молча и даже не двигалась. Он не повторил предложения.

 

Ночью Луиза вытащила из под матраса фонарик, который сегодня украла у доктора Брикнера. Она водила лучом света по темной комнате и вспоминала ту ночь. У отца был фонарик. Он всегда брал с собой фонарик на прогулку, хотя в этом не было смысла, они всегда возвращались в дом до заката солнца. Наверное, он тоже боялся темноты. И только в ту ночь они забрались по волнолому так далеко, что не успели вернуться до заката. Было уже темно. Отец поскользнулся на мокрых камнях и утонул. Луиза испытала шок и более не вспомнила ничего. Утром ее обнаружили на берегу. Тело утонувшего отца не нашли, говорили, что течение унесло его.      

 

© TNY, издатель, 2020

© Susan Choi, текст, 2020

© Илья Кривошеев, перевод, 2020

© Chase Middleton, фотография, 2020 

 Подпишись и слушай!

Просмотров: 70 | | Теги: 2020, Fiction | Рейтинг: 0.0/0
close